Слушай сюда! Ближе к вечеру, когда после дождичка в воздухе появился этот похотливый привкус праздника жизни, в зале прилета сочинского аэровокзала случился небольшой конфуз.

Сначала послышалось диковинное повизгивание. Толпа замерла. Потом разглядели очумевшую свинью, а вернее — кабанчика с ошейником. Растерявшийся кабанчик метался в лабиринте человеческих ног, выбивая копытцами чечетку о каменный пол. Наконец он обнаружил выход, вылетел в соседний зал и там с разбегу ткнулся пятачком в стойку Аэрофлота. «Ваш паспорт и билет», — не отрывая глаза от монитора, потребовала девушка в униформе. Сзади уже нагонял взмокший владелец домашнего животного с поводком в руке.

Но вернемся к Зебру. Не прошло и получаса, а он уже держал на коленях пресловутый саквояж и показывал новому знакомому его переполненное содержимое — заветные пачки денег, перетянутые веревочками.

— …Вот и вынужден с ними таскаться, — тщеславно объяснял полосатый, подкрепляя речь невообразимым каламбуром распальцовки. — А что делать? Жизнь тяжелая, эти сберегательные банки только и мечтают, что наложить лапу на твое законное богатство, непосильным трудом нажитое!

На улице неблагодарный Жирафф прицепился к полосатому:

— Зачем ты подарил ему саквоя-я-яж?! Он мне от бабушки достался! И где мы теперь будем хранить де-е-еньги?

— Храните деньги в сберегательном банке! — отмахнулся Зебр. — Вот ты гоношишь тут, ботан хренов, за бабушкин хлам, а ведь мы сегодня так круто поднялись! Глядишь, такими темпами скоро и крыша понадобится! Но ничего, были бы стены, а крышу предложат!

Воздух настолько пропитался ароматами гор, южных растений и, конечно, самого моря, что превратился в сладчайший напиток. Им не дышишь — его жадно пьешь, захлебываясь от счастья. И тут в этом чудодейственном воздухе вдруг появилась первая тихая нота. Следом за ней кротким шелестом набежала целая музыкальная волна. В ней было столько спокойствия, столько наслаждения! Кричали чайки, шуршали камешки, доносился далеким фоном визг детей, забавляющихся в аквапарке.

Дело было пасмурным утром на окраине Сочи, в дебрях бедной, забытой богом и чиновниками частной застройки. Здесь стояли, криво прилепившись друг к другу, железные гаражи. Дверь одного из них со скрежетом приоткрылась и появился в одних трусах невыспавшийся Зебр. Он поежился, осмотрелся и поспешил отлить, метясь хлесткой струей в заднее колесо ядовито-желтого «москвича», который здесь же прокисал под дождем…

Внутри гаража, ловко переделанного под жилье, с двумя спальнями в подвале да еще с двумя комнатушками в надстройке, с электричеством и даже водой, кажется, все спали. Впрочем, Жирафф давно ворочался — откуда-то явственно доносились звуки классической музыки. Наконец, он встал, накинул старый женский халат — единственное, что имел надеть, — и поднялся наверх. Там он увидел завернувшегося в выцветший плед Зебра, плачущего под звуки тоскливой скрипичной композиции.